Украли? Пропавшая в четыре года девочка нашла родителей через 20 лет

По сценарию, который написала судьба рязанки Юлии Крюковой, впору снимать сериал. Жаль, история может показаться неправдоподобной — слишком уж накручено все получается. Девочка, потерянная в четыре года, нашла своих родителей спустя 20 лет. Чем не сюжет для захватывающего фильма? Только Юля видела все это не на экране, а в собственной жизни. Подробности — в материале rzn.aif.ru.

Девочка с книжкой

В середине октября 1999 года на вокзале «Рязань-2» нашли маленькую девочку. Она была совсем одна, держала в руках книжку с печатью библиотеки г. Ряжска — одного из райцентров Рязанской области. Откуда ребенок появился на вокзале, никто не знал.

«Я помню, что милиционеры привели меня в отделение, напоили чаем, накормили печеньками с конфетками», — эта встреча осталась в памяти у Юли, а вот что было до этого, ребенок четко рассказать не мог. Были только какие-то обрывки — дядя высадил с поезда, сказал ждать здесь... Поезд уехал вместе с тем дядей, увозя последние сведения о судьбе девочки.

Как потом значилось в протоколе, ребенок был в легкой одежде, грязный, с педикулезом, с обморожением рук и ног. Девочка рассказывала, что они с дядей и тетей просили деньги у людей, ночевали в заброшенных домах, спали на полу.

Найденную девочку перевели в центр социально-психологической помощи детям, и начались поиски родителей. Но никакого результата они не приносили. Юля помнила свое имя, но не могла назвать ни фамилию, ни населенный пункт, в котором жила. Расклеенные ориентировки не находили отклика...

А где-то в Белоруссии были расклеены совсем другие ориентировки — они кричали о беде в одной из семей Нового Села Пуховического района Минской области: разыскивается без вести пропавшая девочка! Однако никому не пришло в голову искать Юлю на территории России. А в России никто и представить не мог, что четырехлетний ребенок мог приехать из соседнего государства.

В Рязани найденную девочку записали так: Юлия Викторовна Иванова. Может быть, Юля и называла свою фамилию, но говорила она не очень внятно, и перевести с детского обрывочные сведения не удалось. Не обратили внимание и на то, что ребенок называет лук цибулей, а картошку бульбой. Видимо, не придали значения детскому лепету, который на самом деле скрывал ключ к разгадке.

Новая семья, новые родители

Через несколько месяцев Юлю передали в приемную семью. «Мама рассказывала, что я у нее сразу спросила, будет ли она меня кормить морковкой. Когда узнала, что будет, я сказала, что пойду к ней жить, — смеется Юля. — Мама переживала, говорила, видно, ничего слаще морковки ребенок не видел».

В семье Алпатовых на тот момент уже росли два мальчика. Когда на свет появился второй сын, врачи вынесли вердикт: у ребенка серьезный порок сердца, к которому добавился целый букет заболеваний. Родителей предупредили, что с таким набором малыш вряд ли переживет даже первый год. Молясь за сына, мама дала обет: если мальчик останется жив, она возьмет на воспитание сироту из детского дома. К удивлению врачей, проблемы со здоровьем как-то отступили, сын рос вполне нормально.

Правда, сразу исполнить обещанное у Ирины не получалось — в 90-е годы всем жилось непросто. Ирина работала провизором, муж помимо основной работы брался за любую подработку, и все равно было сложно. Но в 1999 году, когда младшему сыну исполнилось 10 лет, Ирина все-таки решилась. Несмотря на предостережения воспитателей — ведь о генах девочки ничего не было известно — Юлю забрали в новую семью. Хорошую, любящую, настоящую.

Все Юлины рассказы о рязанских папе, маме, братьях пропитаны теплом. На вопрос, чувствовала ли она когда-нибудь, что приемная, Юля отвечает исчерпывающе: «Я это знала, но никогда не чувствовала».

Да и вообще, Юля признается, что у нее было очень счастливое детство. Она помнит, как старшие братья, Виталий и Евгений, нянчились с ней, как забирали из детского сада, как заступались перед родителями, даже когда сестренка была не права. Юля жила в любви и заботе. Но, конечно, не думать о том, кто она, кто ее настоящие родители, она не могла.

«Мама рассказывала, что поначалу я вспоминала о том, как ходила с тетей и дядей, как мы прятались от милиции. Даже был случай, когда я услышала милицейскую сирену и побежала прятаться за киоск. Видимо, проснулись какие-то детские страхи. Сейчас не боюсь, — смеется Юля. — Даже подумывала стать следователем — были такие детские мечты».

Закрытые двери памяти

В обрывках воспоминаний из раннего детства осталось, что папу зовут Витя, маму Люда, что у нее есть старшая сестра и младший братик — Юля хорошо помнила, как малыша купали в тазике и как они с сестрой таскали вкусную смесь, которой кормили маленького братишку. Не менее четко в ее памяти зафиксировалось, что недалеко от дома паслись коровы — их всегда было видно из окна.

Но как и почему она оказалась далеко от мамы и папы, она не помнила. В эти воспоминания невозможно прорваться — память как будто закрыла эту дверь.

«Время от времени думаю, ну вот прочитали бы статью те люди, с которыми я где-то бродила, откликнулись бы и рассказали, что и как было. Ведь прошло много лет, никто не предъявит никаких претензий, просто очень хочется узнать, что же со мной случилось», — говорит Юля.

В каждом прохожем видеть отца...

Юля пыталась искать родных. Но запросы она, как правило, ограничивала поисками в Рязани, и они не давали никакого результата.

Особенно болезненно потребность узнать что-то о себе, о своих родных чувствовалась в подростковом возрасте — в этот период все воспринимается слишком остро, и осознание неразгаданной тайны собственной судьбы было просто мучительным.

«Я ходила по улице, вглядывалась в лица людей и думала: „Кто знает, может быть, это мои родители?“ Смотрела на бомжей и придумывала версии, что они могли быть моими родителями и просто отказались от меня», — вспоминает Юля.

Оставили, подкинули, бросили? Что произошло с маленькой девочкой, которая почему-то осталась совсем одна на вокзале? Терзаний было много...

Может быть, потому и решилась Юля на ранний брак — она стала мамой еще совсем юной, едва достигнув совершеннолетия, и переживания вроде бы притупились, заботы о дочке захватили. Но семья оказалась не слишком прочной, с супругом они расстались быстро. Юля очень благодарна, что во все периоды своей жизни она чувствовала, что не одна — семья, которую трудно называть приемной, всегда и во всем поддерживала, Юля знала, что у нее есть настоящий тыл.

Она и сегодня переживает, что в подростковом возрасте доставила маме и папе немало хлопот. Но родителям хватило терпения, мудрости, любви, чтобы со всем справиться. И сегодня Юля по-настоящему ценит своих хоть и не кровных, но таких любимых и близких людей. У нее есть родительский дом, где всегда примут и поймут. Даже сейчас, когда и у нее, и у братьев свои семьи, все вместе они часто встречаются в доме родителей.

И, кстати, Юля во многом похожа на маму. Даже в выборе профессии она пошла по ее стопам — несмотря на то, что получила образование товароведа, через некоторое время поняла, что хочет стать фармацевтом — мама всю жизнь рабтала провизором, и Юля частенько бывала на работе у мамы. Родители снова поддержали. Сегодня Юля с удовольствием трудится в аптеке — эта работа ей по душе.

Совпали даже особые приметы

Сама став мамой, поиск кровных родственников Юля оставила, смирилась — видно, не судьба проникнуть в тайны собственной жизни...

Но несколько лет назад за Юлей стал ухаживать Илья Крюков. В первый же вечер, когда новый знакомый проводил Юлю до дома, а родители звонили и беспокоились, где она, Илья подсказывал: «Скажи, что ты с будущем зятем». И его подсказки оказались верными — он и правда стал зятем, органично влившись в семью и став надежной опорой и для Юли, и для ее дочки Кристины. А со временем и для сына Ромы.

Когда Илья узнал непростую историю своей избранницы, захотел помочь. Решительность Ильи быстро принесла результаты. Он сразу нашел ориентировку с сайта МВД Белоруссии. Оказалось, что даже через 20 лет дело не закрывалось — родители надеялись найти следы своей потерянной дочери. Нашлись они только в 2019 году.

Юля и сегодня волнуется, когда показывает первые сообщения от белорусской милиции — они сохранены вместе с самыми ценными воспоминаниями. Совпало все — и папа Витя, и мама Люда, и старшая сестра, и младший брат... Даже особая примета — шрам на лбу — соответствовала описанию той девочки, которую много лет разыскивали. Сомнений почти не оставалось, что именно она — та самая 4-летняя Юля Моисеенко, которая пропала в Белоруссии 1 октября 1999 года.

Знакомство с родителями

Потом был полный переживаний первый разговор с родителями. А потом встреча. Юля и Илья поехали в Белоруссию. Этого момента слишком долго ждали родители. Было много слез, много счастья... Вместо маленькой девочки перед ними стояла красивая взрослая девушка. Мама сразу, без всяких анализов ДНК, сказала, что это ее дочка. А потом и экспертиза подтвердила, что мамино сердце не ошиблось...

«Во время первой встречи даже не знаешь, что сказать, — делится Юля. — Все были очень растерянные. Уже потом, когда мы с Ильей поехали в Белоруссию еще раз, смогли спокойно поговорить. Теперь время от времени ездим к родным. Даже побывали на том месте, где мы жили».

Только спустя 20 лет Юля узнала, что шрам на лбу у нее от лошади — она задела малышку зубом. В семейном альбоме фотографий маленькой Юли совсем немного — в доме сельских работяг не было принято вести фотолетопись своей жизни. Даже для ориентировки о пропаже с трудом нашли одно фото — на нем совсем маленькая девчушка выглядывает из-под стола, за которым сидят ее родные. Миловидное личико с этого семейного фото на протяжении 20 лет мелькало в милицейских сводках: пропала, не найдена, разыскивается...

Теперь все это в прошлом. Теперь Юля нашлась и заново познакомилась со своими родственниками, нашла немало сходства и с мамой, и с сестрой Надей. Кстати, младшая дочка Нади, Ксюша, здорово напоминает свою рязанскую тетю.

А вот достоверно восстановить картину своего исчезновения Юля так и не смогла. Она пропала 1 октября. Нашли ее на рязанском вокзале 14 октября. Эти две недели выпали из ее жизни, как будто были вырезаны ножницами монтажера... Но теперь она хотя бы знает предысторию.

Расклеивали объявления, заглядывали в колодцы

В тот день отец отправлялся в соседний город продавать картошку. С ним очень просилась старшая дочка, но он взял младшую. После успешной торговли папа немного выпил, и они отправились на электричке домой. Что произошло дальше, никто не помнит. То ли отец потерял сознание, то ли получил травму... Судя по всему, отца избили — очнувшись, он обнаружил на голове кровь. Как там было на самом деле, никто теперь уже точно не скажет. Точно было одно: когда отец пришел в себя, дочки рядом не было.

Украли ее или она потерялась, до сих пор никто и не знает.

Родители сбились с ног — объехали все окрестности, обклеили объявлениями все столбы и заборы, опрашивали людей, заглядывали в колодцы, обходили заброшенные дома. В местных газетах размещали заметки, а на телевидении снимали передачи о пропавшей девочке. Но никаких зацепок найти не удавалось.

Через несколько лет после пропажи дочки семья даже перебралась в другое село — слишком тяжело было жить рядом с железной дорогой, где каждый гудок поезда напоминал о страшной потере.

Отца не раз проверяли — подозревали, не он ли причастен к исчезновению дочки. Но подозрения были сняты. А вот мук совести с него никто снять не мог. Как только Юля встретилась со своим кровным папой, он сразу попросил у нее прощения... Наверное, мысленно он просил его тысячи раз.

Когда Юля нашла родных, рязанская мама сказала, что рада за дочку, но еще больше рада за ее родителей — примеряя на себя пережитую боль, Ирина признавалась, что не представляет, как они вынесли эту многолетнюю тяжесть.

20 лет надежды

В Рязани девочке назначили новый день рождения — по стечению обстоятельств, датой выбрали 1 октября, день пропажи... Только спустя 20 лет Юля узнала, что на самом деле она родилась 26 сентября. «В принципе, почти угадали», — улыбается Юлия. Она, кстати, оставила в паспорте днем своего рождения 1 октября. С годом рождения немного ошиблись: Юля родилась в 1995-м, а ей поставили 1996-й — она была маленькой, худенькой, поэтому воспитатели посчитали, что найденной девочке года три.

Юлиному сыну сейчас четыре с половиной года. Примерно столько, сколько было ей, когда она потерялась. Но она не любит примерять на своего ребенка те чувства, которые она должна была испытывать в тот момент, когда ее судьба совершила резкий поворот.

«У нас недавно был случай, когда мы с Ромой пошли по разным тропинкам и он потерял меня из виду — я видела, как он запаниковал и как потом был рад, что нашел маму. Когда в 2019 году я нашла родителей, дочке Кристине было 5 лет, и она никак не могла понять, как это мама могла потеряться. Конечно, бывает, думаешь, что должен чувствовать ребенок, потерявший маму, папу, дом... Представлять это страшно», — признается Юля, но при этом отмечает, что фобий у нее не осталось. И за это она снова с благодарностью обращается к семье, которая ее вырастила — видимо, мама Ирина и папа Олег своей заботой и любовью сгладили те последствия, которые могли быть у ребенка после пережитого потрясения.

Две мамы, два папы

«Я нисколько не жалею, что моя судьба сложилась так. Наверное, все это было для чего-то нужно. Да, в подростковом возрасте были моменты, с которыми было сложно мириться. Особенно давило чувство неизвестности и осознания, что тебя бросили, что ты сирота», — делится Юля. Сейчас Юля точно знает, что ее не бросили и она совсем не сирота. Даже наоборот — у нее папы и мамы в квадрате. А еще есть сестра, трое братьев, племянники и племянницы, любящий заботливый муж, двое детей (и Юля, и Илья надеются, что их будет больше — оба мечтают о большой семье).

Во время январских каникул семья Крюковых снова съездила в Белоруссию — устроили родным новогодний сюрприз. Когда сестра, с которой Юля переписывается почти каждый день, спросила, что они делают, Юля уклончиво ответила: «Едем в деревню». «К кому?» — поинтересовалась Надя. «К себе», — честно ответила Юля, но сестра восприняла это как шутку. А несколько часов спустя Юля с мужем и детьми появилась в тех местах, где когда-то родилась.

Белорусская мама переживает, что дочка живет далеко и уже не раз мечтала, чтобы Юля перебралась поближе к ним. Но Юля с четырех лет живет в Рязани, и этот город стал для нее родным. Зато каждый раз, когда она приезжает в Белоруссию, это всегда море радости, походы по многочисленным родственникам — их у Юли в белорусских селах и деревнях немало, всех даже трудно сразу запомнить.

«Рома, например, абсолютно спокойно относится к тому, что у него три бабушки и три дедушки. Наверное, считает, что бывает и так, — улыбается Юля. — Как показывает мой случай, в жизни чего только не бывает. Но я за все благодарна. И за белорусских родителей, и за рязанских. По своей истории могу сказать, что чудеса случаются».